Аллегория вкуса — Питер Брейгель

Аллегория вкуса   Питер Брейгель

«Аллегория вкуса» — это роскошное пиршество для глаз. Все, о чем только можно помыслить из области гастрономии: любые напитки и блюда, дичь и рыба, раки, омары и устрицы, всевозможные фрукты — все на этом изысканном полотне запечатлено с потрясающей, скрупулезной точностью, мастерски прорисованы мельчайшие детали. Вы только взгляните на этот виноград! Крупные спелые ягоды буквально светятся, напоенные сладким соком. Здесь все говорит о роскоши и достатке, но только ли об этом?

Как это принято у Брейгелей, любой персонаж, любая деталь полны определенного смысла, который нам, «жителям двадцать первого столетья», если перефразировать А. Вознесенского, трудно уловить без определенных знаний о нравах и представлениях тех, кто жил в Европе в Средневековье.

Во времена Яна Брейгеля Младшего обезьянка была атрибутом вкуса в столь модных аллегориях пяти чувств. Сидящая на полу и пьющая из бокала вино, она, с одной стороны, намекает на достаток дома, где происходит действие картины, а с другой — является символом дьявольского начала, похоти, сладострастия. Персики в христианской символике, как и яблоко, означают грехопадение, а фиговые плоды — похоть и плодовитость.

Раскрытые устричные раковины — а ведь именно устрицами и лакомится героиня этой картины! — являются деликатесом, стимулирующим сексуальность; в средневековой символике они несли мощный эротический подтекст и одновременно обозначали душу, готовую покинуть земную оболочку. А между тем уже упомянутый выше виноград, символ святого причастия и непорочной крови христовой, пролитой на кресте, стоит нетронутым. Гастрономические предпочтения пирующих весьма красноречиво свидетельствуют о греховности происходящего.

В правом нижнем углу картины среди прочей дичи лежит убитый павлин, символизируя собой попранное бессмертие. Уж не продала ли дьяволу свою бессмертную душу эта прекрасная дама в погоне за сиюминутным наслаждением, предавшись греху чревоугодия в компании соблазняющего ее сатира?