Фрагмент росписи Сикстинской капеллы (фреска) — Микеланджело Буонарроти

Фрагмент росписи Сикстинской капеллы (фреска) — Микеланджело Буонарроти

Фрагмент росписи Сикстинской капеллы (фреска)   Микеланджело Буонарроти

Фрагмент росписи Сикстинской капеллы, фреска Микеланджело Буонарроти. Пророки и сивиллы — это титанические образы людей огромной силы страстей и яркости характеров. Мудрой сосредоточенности Иоиля противостоит апокалиптически иступленный Иезекииль; потрясающий своей одухотворенной красотой образ Исайи, изображенного в минуты раздумья, контрастирует с неистовым Даниилом, — молодой пророк представлен делающим записи во время чтения, но все его движения отличаются такой энергией и стремительностью, что этот, казалось бы, незначительный мотив преображен кистью Микеланджело во вдохновенный творческий акт.

Кумская сивилла наделена сверхчеловеческой мощью и необычайной мужественностью; кажется, что она принадлежит к племени не людей, а гигантов; напротив, Дельфийская сивилла, изображенная в момент прорицания, молода и прекрасна, глаза ее широко раскрыты, весь облик полон вдохновенного огня. Наконец, самый трагический образ росписи — пророк Иеремия, погруженный в скорбное тяжелое раздумье. На свешивающемся свитке помещены начальные буквы его пророчеств: «Стала вдовою владычица народов; государыня областей подпала под иго. И от дочери Сиона ушло благолепие ее».

Образ Иеремии был непосредственным откликом Микеланджело Буонарроти на бедствия, которые переживала Италия. Показательно, что даже персонажи, исполняющие в росписи Микеланджело Буонарроти вспомогательно-декоративные функции, наделены всей полнотой образно-эмоциональной выразительности.

В фигурах обнаженных юношей, так называемых рабов, расположенных по углам сюжетных композиций, Микеланджело воплотил такую безудержную радость и полноту жизни, развернул такое богатство и разнообразие пластических мотивов, что, не будь этих фигур, роспись потеряла бы значительную долю вызываемого ею впечатления ликующей силы.