Старость Вильгельма Телля — Сальвадор Дали

Старость Вильгельма Телля — Сальвадор Дали

Старость Вильгельма Телля   Сальвадор Дали

Картина Сальвадора Дали «Старость Вильгельма Телля» — собрание диссонансов и аллюзий. Первое, за что цепляется взгляд, — пустыня. Ровное выжженное солнцем пространство. Выше горизонта — синева, ниже — песок. Дали вообще любил помещать свои безумно-гениальные озарения в рамку песка и неба. Но менее пустынный и более оживленный край, чем место действия этой картины, трудно себе представить. Этот пятачок пространства являет собой скопище предметов и столпотворение фигур.

Можно было бы сказать — людей, но подсчитать количество изображенных мастером людей здесь — задача нелегкая. Многие из фигур — повторяющиеся образы, фантомы самих себя. Если обратиться к мнению специалистов, можно узнать, что пожилой мужчина с женской грудью в центре полотна — Вильгельм Телль, зловещее олицетворение отца — тирана и самодура. Отца, приносящего в жертву собственного сына. Дали переосмыслил образ легендарного швейцарского лучника, вложив в него свои детские обиды и горечь семейного конфликта. Этот персонаж фигурирует в нескольких картинах мастера, создавая новое мифологическое пространство.

Сцена очерчена несколькими живописными руинами в античном стиле. Розы напоминают скорее о терниях, нежели об Эдеме. Занавес — натянутая простыня — стыдливо скрывает от зрителя часть происходящего. Две женские фигуры, прильнувшие к центральному персонажу, явно отыгрывают какой-то эротический этюд. Пара, покидающая арену, раздавленная стыдом и отчаянием, — это сын Вильгельма со своей избранницей, изгнанные отцом из Рая. Уходя, они оставляют здесь часть себя: два безжизненных тела в левой части картины — это тоже они. Жертва, принесенная ради права уйти. На горизонте изгнанников поджидает пара, обнявшаяся в странном танце. Быть может, танцоры на фоне скалы — это будущее новых Адама и Евы.

И, наконец, последнее живое существо, которое присутствует на картине и одновременно находится вне ее. Лев. Точнее — тень льва. Наблюдатель, судия, палач? Можно трактовать этот образ по-разному, но, определенно, это зловещий штрих, таящий в себе угрозу и намек на возмездие.

Один из архитектурных элементов в правой части картины украшен барельефом с характерным наполеоновским профилем. Император отвернулся от происходящего на сцене. Взор его устремлен в сторону скалы и танцоров, в будущее.

Роза у нижней кромки полотна втоптана в песок. Возможно, она напомнит зрителю о необратимости времени, которое для кого-то окажется лекарем, а для кого-то — палачом. Ушедшие молоды. Вильгельм Телль стар. В этом свете лев напоминает скорее гиену-падальщика, замершую на берегу и ждущую, когда же по реке проплывет труп врага.