Рубенс, его жена и сын — Питер Рубенс

Рубенс, его жена и сын — Питер Рубенс

Рубенс, его жена и сын   Питер Рубенс

Написана картина в период позднего творчества автора, за год до кончины. Работа имеет особо трепетную биографию, учитывая то, что Елена Фурман, вторая жена Рубенса, была намного моложе супруга и скрасила его последние годы во всех смыслах всеобъемлющего слова «жизнь». Она часто отображалась мужем в полотнах на библейские и исторические темы, как модель и объект безупречной гармонии и женственности.

Семья написана довольно крупно, почти не оставляя места кусочку прекрасного пейзажа. Рубенс объединил портрет с частью интерьера, где расположились пышный розовый куст и гипсовый бюст. Картина написана в довольно темных тонах и построена на контрасте света и тени. Такой прием, заимствованный у Караваджо, наделил образы особой выразительностью и объемом. У современника вызывает интерес не столько глубина письма Пауля Рубенса, сколько внимание к мелочам, к таким, как одежда персонажей, динамика их движений, живое настроение и момент жизни совершенно обыденный и не постановочный.

Семья Рубенсов «дышит» счастьем и идиллией. Конечно, кисть не в силах передать истинное настроение супругов, однако стоит довольствоваться их образами здесь и сейчас. Лица героев спокойны, наделены светлой радостью. И Пауль, и Елена написаны в момент игры с сыном. Мальчик одет причудливо по сегодняшним временам. Его платье подвязано бечевкой, из-под полы выглядывают маленькие ножки. Потешный головной убор окаймляет круглое довольное личико. Малыш тянется к маме, которая «держит» его на кожаном шнуре.

Нельзя сказать, что Елена красива, однако ее чистое лицо, здоровый румянец, растрепанные волосы вызывают трепет и восхищение тем естеством, которым одарила ее природа.

Сам автор писал себя без прикрас. Здесь Рубенс проявился истинным реалистом. Можно увидеть, каким художник был в кругу своей семьи. Обратите внимание на то, как сплелись руки Пауля и Елены, насколько бережны их прикосновения, хрупки запястья, насколько добр взгляд самого художника. И слово «идиллия» здесь столь же уместно, сколько правдива сладость и любовь в глазах великого живописца и достойного мужа.