Изенгеймский алтарь, вторая развертка — Маттиас Грюневальд

Изенгеймский алтарь, вторая развертка — Маттиас Грюневальд

Изенгеймский алтарь, вторая развертка   Маттиас Грюневальд

По воскресеньям и в дни празднования Рождества Христова первые створки Изенгеймского алтаря распахивались, и из темноты беспросветной ночи рождался светлый день, бездонное отчаяние сменялось столь же безграничной радостью.

В центре алтаря взору верующих открывалась картина «Прославление Богоматери». И рассматривать ее нужно вместе в картинами на створках слева направо.

Слева сцена «Благовещения». Сюжет основан на пророчествах Исайи в Ветхом Завете: «Итак Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет и родит Сына…Он будет питаться молоком и медом, доколе не будет разуметь отвергать худое и избирать доброе.» Именно на этой странице открыта книга, лежащая перед Марией, именно на этом месте открыта книга в руках самого пророка Исайи, изображенного в левом верхнем углу створки.

В центре картина «Прославление Богоматери», выполнена оригинально и разительно отличается по построению и деталям от традиционной камерной композиции. Это сцена поистине вселенского ликования, в которой мир небесный сливается с миром земным. Прекрасен каждый фрагмент этой картины: ангелы с лицами шаловливых мальчишек и огненнокрылые серафимы, приготовленная для купания младенца незатейливая утварь и хрупкий прозрачный сосуд на ступенях, ожившие фигуры библейских пророков на стенах часовни и оплетающие колонны растения…

Тончайшие переливы цвета заставляют вспомнить живопись венецианцев. Художник не просто окрашивает фигуры и предметы, но создает какое-то радужное светоносное марево.

Цвета смешиваются, перетекают один в другой, просвечивают, порой превращаясь в едва уловимую прозрачную дымку. Именно цвет помогает художнику передать неземные звуки ангельского оркестра и такое всеохватывающее чувство радости, что ему нет названия в человеческом языке.

Сцена «Воскресение» на правой створке показывает ликующий момент воскресения Христа. Мы видим его, возносящегося к небесам. Трудно описать эту композицию, вся сила которой в цвете. Христос воспаряет над гробом, и за ним, как световой след, тянется саван в радужных отблесках ореола. Стража, ослепленная его внезапным сиянием, повержена в прах.